– Он указал на полку стенного шкафа, где стояли высокие тома: «Защита Каббалы», «Обзор философии Роберта Фладда», буквальный перевод «Сефер Йецира» , «Биография Баал ..
огласно обыкновению прекрасного пола, во всех семейных неурядицах Рипа неизменно становились на его сторону и, когда тараторили друг с другом по вечерам, не упускали случая взв..
Мы хотели бы обратить Ваше внимание на тот факт, что все писатели, произведения которых представлены на информационных ресурсах Российской Литературной Сети заслуживают внимательного читателя, способного «пропустить» через себя авторские строки, вынести из них что-либо конкретно для себя, составить своё суждение о поднимаемых авторам вопросах и рассматриваемых идеях.
Сочинения, представленные в данном разделе, могут служить для Вас ещё одним источником критики, способной раскрыть не заметные на первый взгляд сюжетные мотивы, давая дополнительную пищу для размышлений.
Мы настоятельно не рекомендуем Вам использовать опубликованные у нас сочинения в качестве «шпаргалок», лишающих Вас удовольствия в полной мере насладиться превосходными книгами.
... - Ну, знаете! - сказал геолог от литературы; при этом он отколол своим молоточком кусок мозга, раскрошил его, осмотрел с серьезным видом и сдунул с ладони. - У этого писателя нет дара наглядности. - Не совсем так, - с улыбкой сказал я, разозлившись, - у него нет стремления к наглядности. - Ах, будет вам! - отмахнулся геолог. - Я повидал немало писателей. Мне не хотелось отвечать. Прочные предрассудки эпохи касательно литературы не опровергнешь по частному случаю. Если писатель Музиль с беззаветной решимостью стремится к удовлетворению потребностей, которые еще даже и не возникли, - это его личное дело. Но тут со мной приключилось нечто странное. Мозг, на котором мы сидели, вдруг, похоже, заинтересовался нашей беседой. Я услышал, как он нашептывает мне что-то в крестец - очень тихо, со странной, будто изломанной пульсацией гласных, в чем, вероятно, повинна была передача через позвоночник. Что-то вздымалось во мне, напирало со спины, и я должен был это высказать. - Изображаемая реальность, - повторил я, подталкиваемый таким манером, - всегда лишь предлог. Когда-то, в незапамятные времена, повествование, возможно, и было просто реактивным импульсом сильного, но бедного понятиями человека, его потребностью еще раз робко прикоснуться к добрым и страшным духам событий - тех событий, при воспоминании о которых еще корчилась его память, - и рассказ его был потому высказыванием, повторением, заклинанием, развеиванием чар. Но с момента зарождения романа мы уже не можем оставаться при таком представлении о повествовании, если хотим двигаться вперед. И сегодня необходимо, чтобы изображение реальности наконец-то стало вспомогательным средством также и для человека, сильного в понятиях, - средством, помогающим ему подстеречь и запечатлеть те откровения чувства и потрясения мысли, постичь которые возможно не вообще и не в форме понятий, а лишь в трепетном мерцании единичного случая, или, выражаясь иначе: не в цельном образе рационального и по-буржуазному деловитого человека, а в изображении менее монолитных, но зато резко выделяющихся частей этого целого...
